ENG  
НОВОСТИ
ПРЕСС-РЕЛИЗ
ЭКСПОЗИЦИЯ
КАТАЛОГ
ОПРОС
ПРОГРАММА
ПАВИЛЬОН
ПРЕССА
ЦА В ВЕНЕЦИИ
КРЕДИТЫ
КОНТАКТЫ
 
   

 

ВЕНЕЦИАНСКАЯ БИЕННАЛЕ. НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО
вопросы от кураторской группы Павильона Центральной Азии

Работающая с июня 54-ая Биеннале в Венеции продемонстрировала растущий интерес к национальным павильонам, но одновременно обострила ряд вопросов, с ними связанных. В противовес растущей и все более аморфной центральной экспозиции Биеннале национальные выставки выглядят порой более убедительно, однако зыбкость самого принципа национального представительства также становится все более очевидной.

Кураторская группа Центральноазиатского павильона предложила международным арт-экспертам, в том числе кураторам национальных павильонов в Венеции, высказать свое мнение по этому поводу.

На наши вопросы ответили:

Берал Мадра, куратор-консультант павильона Азербайджана (2011), куратор павильона Центральной Азии (2009)

Виктор Мизиано, куратор павильона России (1995, 2003), павильона Центральной Азии (2005)

Борис Гройс, куратор павильона России (2011)

Штефан Русу, один из инициаторов кампании «Павильон-Призрак Молдовы» (2011)

Алевтина Кахидзе, участница павильона Марокко (2011)

Екатерина Деготь, куратор павильона России (2001)

Престон Тайер, директор Художественной галереи Университета штата Нью-Мексико, арт-критик

Зейгам Азизов, участник павильона Азербайджана (2011)

Назарет Кароян, куратор павильона Армении (2011)

 

ВОПРОСЫ

1. Венецианская биеннале неуклонно возрастает в объемах, и на данный момент является фатально необозримой. Биеннале сегодня посещают, чтобы не увидеть биеннале. Очевидно, что это расширение не прекратится, ибо внушителен список стран, не учредивших пока собственных павильонов, но готовых в будущем удостоверить свое «бытие-в-современности» (ежегодная «статистика прироста наций» стала уже самостоятельным аттракционом).
    Есть ощущение, что в ситуации перепроизводства зрелищ «национальные павильоны» гораздо заметнее в родном регионе, нежели в Венеции (специалисты и пресса каждой страны интересуется преимущественно «своими» выставками).
   По вашему мнению, какую роль национальный павильон в Венеции играет в  художественной жизни каждой страны? Имеет ли участие в биеннале продуктивный смысл для локальной арт-сцены, помимо чисто представительского?

2. Возможно ли переломить ситуацию «культурной иерархии», когда главное внимание привлечено к представительствам в Арсенале и Джардини, - к тем нациям, которые в логике биеннальной структуры могут быть названы титульными?

3. Посетили ли вы выставку Павильона Центральной Азии «Lingua Franca/Франк тили»? Если да, что бы Вы могли бы сказать об этой выставке?

4. Венецианский принцип национального представительства критикуется давно и привычно, однако стран-участниц с каждым годом все больше. Таким образом, апология «наций» Биче Куригер следует в известном смысле «естественной установке».
   Почему, по вашему мнению, столь прочен принцип национального представительства? Действительно ли он непреходящ? Возможен ли в будущем отказ Венецианской биеннале от воспроизводства и маркирования геополитических иерархий?

 

ОТВЕТЫ

Берал Мадра
Арт-критик, куратор-консультант павильона Азербайджана (2011), куратор павильона Центральной Азии (2009)

1.    Я согласна с той неоднозначной оценкой Биеннале, которая подчеркивается перечисленными в вопросе фактами, и все же я думаю, что, в первую очередь, благодаря своему географическому положению Венецианская биеннале – наиболее удобное место для подобного интернационального форума. В особенности для стран восточнее Вены (традиционной границы между Европой и всем остальным миром). Венеция оказывается «центром» представления современного искусства. Более чем столетнее «гостеприимство» Венеции также является очень важным фактором. Даже в годы «холодной войны» страны, которые в целом были оторваны от европейского художественного процесса, принимали участие в венецианских событиях. Эта тенденция сохранилась по сей день, и, несмотря на финансовые и бюрократические трудности, люди из разных стран, с различными политическими режимами чувствуют себя в Венеции как дома.
      
Да, любой национальный павильон прежде всего посещается людьми, экспертами и журналистами из этой страны, однако в то же время эти же люди видят то, что представляют другие страны, и делают соответствующие выводы. Более того, страны развивающихся демократий в этих условиях культурной глобализации получают возможность понять, как можно минимизировать зависимость художественной среды в их странах от государственной идеологии и других ограничений. Авторитарные государства, принимающие участие в Венецианской биеннале (как правило, под определенным давлением гражданского общества и художественной инициативы) вынуждены следовать целям и требованиям Биеннале, выраженным в приверженности принципам абсолютной свободы самовыражения. Другими словами, желая того или нет, они подчиняются идеологическому контексту Биеннале. Таким образом, это оказывается выгодно национальной художественной среде, или же, как минимум, участие в Биеннале помогает национальным экспертам понять недостатки своей среды и добиваться их устранения.
      
Участие в Венецианской биеннале требует высокого уровня профессионализма в организации выставки – от разработки концепции до дизайна экспозиции, что, конечно же, способствует конкуренции между различными культурными деятелями, задействованными в этом процессе и повышению профессионального уровня культурной индустрии в целом. Также Биеннале – это большое сосредоточение рабочих мест. Несколько лет назад обзорный текст, посвященный Биеннале, я назвала «Каждый художник должен почувствовать вкус Венецианской биеннале».

2.    Я так или иначе имею отношение к Биеннале с 1991 года и должна отметить существенный прогресс в принятии «другого». Сегодня очень хорошие времена для неевропейских стран. Большая часть посетителей проявляет интерес к павильонам из Ближнего Востока, Центральной Азии и Африки. В девяностых (и скорее всего – раньше тоже) ситуация была иной, и восприятие искусства было в очень большой степени дискриминирующим, и подвержено различным стереотипам и предрассудкам. Например, Турция смогла принять участие в 43-ей Биеннале только благодаря настойчивому приглашению г-на Карранденте. Нам были предоставлены 10 кв. м в конце итальянского павильона, но даже организация столь скромного представительства стала серьезным вызовом как для возможностей турецкой арт-сцены, так и для восприятия международной арт-публики. Однако сейчас, учитывая многолетний опыт, я могу открыто сказать, что все зависит от денег – если вы готовы вложить достаточные финансовые ресурсы, то павильон будет также заметен, как и павильоны т.н. «титульных наций». Т.е. я с сожалением должна признать, что даже если художник или художники из «нетитульных» стран представят исключительно важную художественную работу, она вряд ли будет замечена. После двух десятилетий разговоров и споров о глобальном равенстве и единстве, различия и расхождения в культурных политиках и системах продолжают иметь место. Существует развитая культурная политика, развивающаяся или просто отсутствие какой-либо культурной политики, что, конечно же, не способствует диалогу, взаимопониманию и уважению. С точки зрения не-западного художника, куратора, галериста и даже коллекционера, арт-тусовка «титульных» стран воспринимается как обладающая чуть ли ни «папской» исключительностью и положением в мире искусства. Истинное признание и взаимодействие возможны только при совпадении и пересечении политических, финансовых и культурных интересов.

3.    Мне очень понравилось, что в Павильоне Центральной Азии были представлены новые работы двух поколений художников. Я следила за подготовкой этого павильона, которая была основана на кропотливом исследовании и демократических принципах отбора участников. Выставка, вопреки типичным венецианским ожиданиям, не восхищает яркостью или великолепием, а подкупает своей целостностью и критическим содержанием.

4.    В тексте для каталога Азербайджанского павильона я уже выразила свое критичное отношение к чрезмерно оптимистическому концепту Биче Куригер, которая словно живет в каком-то совершенно безмятежном мире. Если попытаться переосмыслить само понятие «нации», становится очевидным, что нация не может быть источником креативности, т.к. даже целостность нации сегодня себе сложно представить. В течение полувека теоретики и исследователи заявляют о коллапсе идеи национального государства (например, Алан Минк в «Новом Средневековье»). С другой стороны, «национализм», смешенный с расизмом и нео-либерализмом, продолжает оставаться влиятельной концепцией. В этих социально-экономических условиях, способствующих развитию жутких национальных моделей по всему миру, современное искусство должно восприниматься как источник альтернативы, сопротивления и оппозиции деградировавшей идеи нации. Так или иначе, многие художники-участники Биеннале отреагировали на концепцию Куригер радикальной критикой. Также стоит отметить и то, что содержание выставки Куригер оказалось исключительно европоцентричным.

вернуться к списку экспертов

Виктор Мизиано
Теоретик, куратор павильона России (1995, 2003), павильона Центральной Азии (2005), главный редактор Художественного журнала и Manifesta Journal

1.    Национальный павильон в Венеции - это в первую очередь факт официальной репрезентации. И характер этого представительства есть всегда сканинг культурной политики страны, учредившей этот павильон. В той мере, в какой официальная культурная политика влияет на художественную сцену, репрезентация в Венецианском павильоне может иметь значение. Однако значение это остается преимущественно политическим. Художественная среда может требовать от культурной бюрократии, чтобы представительство в национальном павильоне соответствовало ее представлениям о профессионализме и творческой состоятельности, но это не потому, что она ждет от выставки в павильоне художественного откровения, а потому, что хочет подтвердить свое соответствие глобализированным эстетическим нормам.
       
При этом важно учесть, что разрослась и усложнилась не только Венецианская биеннале, но и международная художественная сцена, также ставшая за последние годы необозримой. Участие или не участие в Венецианском павильоне, удачность или неудачность осуществленного в нем проекта уже давно не играет определяющей роли в художественном процессе (даже для такого региона как Центральная Азия, у которого немного возможностей иначе заявить о своем присутствии в мире). Есть много форм индивидуального и группового показа, творческие судьбы осуществляются сегодня по самым разным параболам и траекториям. Более того, чем более разрастается институциональная инфраструктура, тем, как это ни парадоксально, большую роль начинают играть неформальные связи, персональные цепочки социального и творческого взаимодействия. Сегодня художник или куратор может состояться как крупный автор, не будучи ни разу выставленным на биеннале и ни разу ее не видя...

2.    В той мере, в какой венецианская репрезентация суть факт политический, переломить это в принципе невозможно. Художественная политика здесь следует и будет следовать за геополитикой. А потому в обозримом будущем павильон США или Франции будет оставаться более привлекающим внимание, чем павильон  Вьетнама или Конго. Преимущественный интерес всегда вызывают регионы, чьи стандарты жизни и социальные ценности являются нормативными.
     
Разумеется, у периферийных регионов и наций также есть шанс на некоторое время перетянуть на себя внимание. Национальные моды - это ведь тоже феномен современной культурной логики. Однако по большому счету все это уже малоинтересно: борьба идентичностей - это культурная логика 1990-х, первого десятилетия глобализации. За миновавшие 00-ые художественная сцена перегруппировалась в систему транснациональных сетей и цепей. Именно здесь, в транснациональных пространствах диалога и сотворчества, как раз и происходит самое интересное. В Венеции эти процессы представлены мало.

3.    Предполагаю посетить Венецию в сентябре-октябре. Непременно побываю в Павильоне Центральной Азии.

4.    Национальное представительство остается в силе потому, что мир вопреки всем глобализационным процессам продолжает в очень большой степени структурироваться по этому принципу. Художественная инфраструктура - музеи, выставочные центры, периодические выставки и т.д. - и поныне остается национальной, т.е. финансируется и руководится национальной бюрократией. И служит эта инфраструктура развитию и совершенствованию знания тех, кто к ней имеет доступ, т.е. тех, кто живет на данной территории, т.е. по большей части тех, кто имеет ее гражданство. И пока это так, то я бы не торопился отказываться от национального представительства. Оно продолжает соответствовать реалиям современного мира и многое объяснять. Для Венеции это оправдано еще и потому, что национальное представительство - это историческая судьба этой институции, ее специфика.
      Разумеется, современная инфраструктура пытается реагировать на глобализационные процессы: пытается выйти в своем показе и в своей работе за национальные рамки, видя себя частью международного разделения труда и международной конкуренции. Появляется и инфраструктура нового типа - типа Манифесты, - программно задуманная как ответ на вызов глобализации и пытающаяся работать в другом режиме. Однако пока оба эти режима - национальный и транснациональный, остаются оправданными, а потому оправданным является их сосуществование.

вернуться к списку экспертов

Борис Гройс
Философ и теоретик искусства, куратор Российского павильона (2011)

1.    В какой-то мере да, имеет. Выставка в национальном павильоне в Венеции представляется многим как своего рода демонстрация успехов соответствующей страны. Связанные с этим ожидания, ощущение участия в международной конкуренции, надежда на успех в этой конкуренции – все это мобилизует интерес к современному искусству в этих странах. И это само по себе неплохо. Хотя, конечно, все эти мотивации полностью иллюзорны.

2.    Мне кажется, что изменить эту ситуацию каким-то волевым решением невозможно. Она может измениться, только если искусство какой-либо другой страны станет устойчиво интересным для мировой художественной общественности. Отчасти это происходит, например, с Китаем.

3.    К сожалению, не посетил ­– застрял в своем павильоне.

4.    Мне представляется, что от концепции национального искусства нельзя будет отказаться в сколько-нибудь обозримое время. Дело в том, что музеи, художественные академии, школы, а также университеты, в которых изучается история искусства – все находятся в национальной собственности. Интернациональных художественных институций не существует. Есть интернациональный художественный рынок, но он не может обеспечить устойчивого существования и традирования искусства. Так что опора на национальные художественные институции для искусства пока что не имеет альтернативы.

вернуться к списку экспертов

Штефан Русу
Менеджер программ и проектов Центра современного искусства, Кишинев. Один из инициаторов кампании «Павильон-Призрак Молдовы на 54-ой Венецианской биеннале»

1.    Сам факт участия Республики Молдова в Венецианской Биеннале 2011 года способен оказать значительное влияние на локальную арт-сцену. Впервые участие Молдовы в Венецианской Биеннале более чем противоречиво. С одной стороны, Министерство Культуры Республики Молдова отказывается признать ответственность за выдачу официальной аккредитации, ссылаясь на то, что выбор был осуществлен «Венецианским Министерством Культуры». С другой, для реализации Павильона были назначены комиссар, куратор, и «отобраны» три художника, представившие по отдельному проекту. Однако ни художники, ни их проекты не отбирались посредством открытого конкурса. Как стало известно, инициатива организации Павильона Молдовы 2011 года принадлежит нескольким частным лицам, которые, следуя своим амбициям и финансовым возможностям, «убедили» министерство культуры выдать им официальную аккредитацию. Мы узнали, что Молдова представлена тремя официально назначенными художниками, которые решили, что сейчас самое время показать свои работы на Венецианском Биеннале. Никто из заявленных трех участников Павильона не является представителем локального арт-сообщества, и современного искусства как такового. Три независимых и отдельно экспонирующихся проекта демонстрируют отсутствие какой бы то ни было выставочной стратегии по репрезентации молдавского современного искусства. Были представлены две выставки традиционного искусства - живописные портреты и пейзажи от двух молодых художниц, а на одной из венецианских улиц можно было увидеть странный ассамбляж, установленный «арт»-группой МОЕ, которая является коммерческим брендом в мире дизайна одежды и действует в целях продвижения своих частных интересов.
     В Молдове сложилась довольно сложная ситуация: местная сцена современного искусства активна еще с начала 1990-х годов, однако ни молдавская общественность, ни чиновники Министерства Культуры «не замечают» ни его существования, ни той роли, которую играют независимые организации в продвижении современных художественных практик на локальном и интернациональном уровнях. В очередной раз это проявилось перед открытием Венецианской Биеннале 2011 года. Ряд независимых институций обратился в Министерство Культуры с официальной просьбой прояснить ситуацию с уже состоявшимся «отбором» трех художников и назначением комиссара и куратора Павильона Молдовы (минуя открытый конкурс и учет профессионального опыта).
     Реакцией местного арт-сообщества на сложившуюся ситуацию стала кампания, названная Павильон-Призрак (GHOST PAVILION), проводимая рядом независимых организаций. В рамках кампании была распечатана серия плакатов (проект Игоря Щербины), были изготовлены футболки (проект Татьяны Федоровой), был осуществлен проект Отсутствующая Связь (MISSING LINK) Аделя Идриса и Дениса Бартенева (в рамках сетевого проекта Атлантис), а также проекты других художников, которые были представлены публике на Биеннале в Венеции и в Кишиневе.
Вышеупомянутый независимый культурный сектор включает следующие инициативы, организации и институции (перечислим лишь некоторые): KSAK – Кишиневский Центр Современного Искусства (действует с 1996), OBERLIHT – Ассоциация молодых художников (основанная в 2000 г.), АLT FILM – Платформа по производству и продвижению документального и экспериментального кино, Театр Spalatorie (Прачечная) – инициатива, практикующая современный театр и перформанс. Больше информации о кампании Павильон-Призрак можно найти на сайте http://www.art.md/2010/ghost_pavilion_en.html и на страничке кампании в Facebook.

2.    Мне кажется, что разрушить подобную логику вполне по силам назначаемому куратору Биеннале и его сотрудникам/коллегам, отвечающим не только за отбор художников для основного проекта в Арсенале, но и за политику в отношении т.н. «Национальных Павильонов». Художники, представленные в основном проекте (в Арсенале) и в Национальных Павильонах (в Джардини и в самом городе), отражают потенциал арт-рынка и основные тренды и проблематики современного искусства, актуальные для их национальных/местных контекстов. И важная проблема заключается в том, что в этом отношении молодые участники «венецианского клуба» находятся в ситуации довольно сложной конкуренции. Также, более чем очевидна разница в финансовых и логистических возможностях различных стран. Таким образом, сломить гегемонию, установленную капиталом, практически невозможно.

3.    Мне удалось посетить выставку, и она мне понравилась. Однако особенно важным в связи с этим проектом является то, что он есть ни что иное, как результат демократического отбора, и поэтому отражает множественность аспектов современного художественного сообщества в странах Центральной Азии. Очень важно, что Павильон был организован посредством открытого обращения к художникам (open call), на основе концепции, предложенной кураторами, которые, в свою очередь, также были назначены в прозрачной процедуры. Все это в полной мере соответствует принципам транспарентности.

4.    Биеннале представляет собой бренд, которому очень сложно отказаться от устоявшихся иерархий и правил. С одной стороны, национальное представительство служит коммерческим интересам владельцев/организаторов Биеннале, а с другой - политическим амбициям стран-участниц. Национальное представительство на Биеннале - эффективный брендинговый инструмент, успешно апроприированный политическим истеблишментом стран-участниц (а так же основоположниц) венецианского «VIP клуба». Нам остается надеяться на лучшее… Но исходя из текущей политики Венецианской Биеннале, мне кажется, что сложно ожидать каких-либо прогрессивных изменений в обозримом будущем.

вернуться к списку экспертов

Алевтина Кахидзе
Художница, участница павильона Марокко (2011)

1.    Участие национального павильона в Венецианской биеннале инициирует дискурс для локальной художественной среды: Кто? Как? Как должно быть? Так сложилось, что участие в этой международной выставке стало зеркалом не художественного процесса страны, а зеркалом сложившихся иерархий и механизмов культурных процессов в этой стране.

2.    Все возможно…

3.    Я не видела эту выставку…

4.    Мне, например, было приятно принять приглашение от куратора павильона Марокко и что-то сделать для проекта “Working for Change”… Я работала для этого проекта с легкостью… Но была бы у меня та же легкость и непринужденность, если бы меня пригласило в проект Министерство культуры Украины – не думаю! И в этом гипотетическом напряжении я виню государства с их застарелыми подходами к культуре, чем саму международную выставку – Венецианскую биеннале.

вернуться к списку экспертов

Екатерина Деготь
Теоретик, шеф-редактор раздела «Искусство» портала OpenSpace.ru, куратор павильона России (2001)

1.    Ваше утверждение о необозримости биеннале – это взгляд человека, приехавшего на три дня превью и торопящегося, возможно, в Базель. На самом деле ничто не мешает приехать в августе и посмотреть все в течение недели, что я лично в этом году и собираюсь сделать и что сделают многие мои знакомые, уставшие от атмосферы превью.
       
Насчет незаметности национальных павильонов в Венеции вы, с моей точки зрения, еще менее правы (о чем ниже). О местных контекстах: в неустоявшихся ситуациях и, в частности, в художественной и политической борьбе прогрессивного меньшинства за свою влиятельность институция «национального павильона в Венеции» играет исключительно большую роль. Под этим флагом можно апеллировать к международным практикам, к экспертному сообществу, к профессиональной норме, можно требовать открытого конкурса, подвергать сомнению традиционную систему представительства и так далее. Без наличия такой институции это все сделать было бы гораздо труднее.

2.    Как человек из России я категорически отказываюсь употреблять и слышать термин «титульная нация», даже сказанный в шутку. По сути дела могу сказать, что вы глубоко заблуждаетесь. Я проводила в этом году публичный и приватный опрос критиков и профессионалов, бывших в Венеции, и все отметили национальные павильоны как таковые (в противоположность главному проекту), очень многие стремились посмотреть павильоны менее известных стран и, в частности, те, которые были не в Джардини, многим это удалось. Чем дальше, тем больше профессионалы стремятся посмотреть именно то, чего они не могут увидеть в главном проекте и о чем они много слышали (например, потому, что в прошлом году был интересный проект, или потому, что к этой стране приковано внимание политически, или просто так, потому что кто-то что-то видел и всем рассказал). Это не чисто позитивный процесс (в конце концов, это во многом рыночная погоня за «свежим мясом»), но он абсолютно реален, и сидеть и жаловаться на недостаток внимания (я еще поняла бы – на недостаток финансирования) никому не стоило бы.

3.    Я пока не была в Венеции и надеюсь все посмотреть позже. 

4.    Я считаю, что если бы Венецианская биеннале вдруг отказалась от национальных павильонов и состояла бы только из одной общей выставки, сделанной одним куратором (как это обстоит на всех остальных биеннале), вот тут-то и наступило бы торжество геополитических иерархий в его худшем виде. При прочих равных условиях художники из менее известных регионов просто не будут иметь шанса быть увиденными и услышанными, хотя бы потому, что у куратора обычно не хватает бюджета и времени объездить все возможные регионы, и он опирается на то, что уже знает (в Азии это Азия, в Швейцарии Швейцария, в Сан Паулу Латинская Америка и т.п. – сейчас происходит вовсе не глобализация биеннале, а, напротив, их провинциализация). Сетовать на то, что существуют в принципе геополитические различия (одни страны центральнее других относительно мест локализации капиталов в данном конкретном регионе) столь же продуктивно, как сетовать на различия в статусе национальных языков, и требовать, чтобы все говорили на вашем родном (у России, как известно, есть такие претензии иногда). Конечно, когда наступит коммунизм, нации исчезнут, все страны объединятся в единое сообщество и еще умудрятся сделать так, чтобы центр этого сообщества был не в Москве, Пекине или Нью-Йорке, а везде в равной степени, вот тогда все будет совершенно по-другому. Но пока приходится считать деление мира на страны и разделение языков временной уступкой несправедливому порядку, из которого, впрочем (как это обычно бывает) можно извлечь некоторое количество дивидендов.

вернуться к списку экспертов

Престон Тайер
Директор Художественной галереи Университета штата Нью-Мексико, PhD, арт-критик.

1.     Мне сложно ответить на эти два вопроса непосредственно, так как в каждой стране уникальная художественная ситуация. Однако я бы сказал, что национальное представительство в Венецианской биеннале исключительно важно для участия локальной арт-сцены в интернациональном диалоге о современном искусстве. Критики, кураторы и журналисты со всего мира собираются в Венеции в течение нескольких дней, и это отличная возможность представить профессиональной аудитории вдумчивое искусство (или искусство вдумчиво представленное, как в случае с Павильоном Центральной Азии). Для меня, как для корреспондента, освещающего Биеннале, особенно ценной является возможность видеть и создавать диалог между искусством, представленным отдельными странами. Я стараюсь не связывать искусство с национальными ценностями, воспринимая каждую работу как самодостаточную. Даже если приходится упомянуть страну происхождения того или иного произведения, я стараюсь избегать, а скорее опровергать, устоявшиеся в связи с ней стереотипы.

2.     Во-первых, я не уверен, что все внимание уделяется национальным павильонам. Международный кураторский проект (в этом году курируемый Биче Куригер) приковывает, как минимум, не меньшее внимание, если судить по длине комментаторских колонок, ему посвященных, в основных англоязычных бумажных и интернет-изданиях.
       
Существует стереотип, что критики и журналисты основных изданий проводят в Венеции пару дней, уделяя все свое внимание Джардини и Арсенале, прежде чем отправиться на Арт Базель. Если это так, ну что же – тем хуже для них. Я провожу в Венеции две недели, специально чтобы посмотреть параллельную программу и национальные павильоны, расположенные по всему городу. Надо отметить, что за последние годы количество площадок значительно выросло, и в этот раз мне не удалось посмотреть все, что хотелось бы.
       
Если бы я отвечал за привлечение внимания к павильону, расположенному не в Джардини, то я бы постарался разместить его на площадке типа Collegio Armeno Moorat-Raphael в палаццо Зенобио, где одновременно были представлены Армения, Исландия, Artsway New Forest Pavilion и еще пара национальных павильонов и событий параллельной программы (такие отдаленные площадки, как ex-Birreria на Джудекке, могли бы быть вполне посещаемыми, если бы там разместилось несколько проектов одновременно, что также, как мне кажется, снизило бы и расходы на аренду, так как стоимость была бы разделена между несколькими институциями). Возможно, что столь незамысловатые организаторские решения вполне могли бы покончить с какими бы то ни было «культурными иерархиями», навязанными историей постоянных павильонов в Джардини.

3.    Я видел выставку и был приятно впечатлен выбранной темой, так как в принципе хотел бы видеть больше художественных работ, напрямую обращающихся к проблематике визуальное искусство vs. вербальная коммуникация – рассматривающих искусство как противоядие от англоязычной гегемонии. Как американцу, владеющему только английским языком, мне приятна та забота, которой я окружен (даже тайваньское видео сопровождалось английскими субтитрами), однако я также озабочен тем угасанием инокультурной выразительности, которое происходит при ее пропускании через фильтр английского языка, с целью быть понятной наиболее широкой аудиторией. В отличие от проблематик, поднимаемых национальными павильонами, влияние Lingua franca/Франк тили на современное искусство ускользает от внимания большинства пишущих и обсуждающих искусство, а должно бы быть наоборот. Я поздравляю кураторов Центральноазиатского павильона с попыткой осмысления этой важной проблемы.

4.    Очень важен вопрос денег – откуда они берутся для того, чтобы привезти работы в Венецию? Будет ли лучше вместо национальных павильонов иметь Павильон Microsoft или Павильон Ferrari? В случае национальных павильонов, финансируемых государствами или же специальными агентствами, есть шанс, что отбор работ будет осуществлен профессиональными людьми, вовлеченными в художественную ситуацию в каждой отдельной стране.
     
И еще два момента. Во-первых, необходимо признать, что количество павильонов, представляющих художников из других стран, неуклонно растет: в этом году: в польском павильоне представляется израильтянка Яэль Бартана, павильон США выставил двух художников из Пуэрто-Рико, родившаяся в США Elizabeth Hoak-Doering является одной из двух участников павильона Кипра, датчане в свой павильон пригласили 18 художников из 10 стран. В 2009 году Германия представила в своем павильоне одного художника – англичанина Лайама Гиллика. Конечно, отчасти эти жесты – символические, но если мы критикуем национальные павильоны за утверждение каких-то гегемоний, то должны признать, что подходы тут могут быть самыми различными. Наиболее здравомыслящие кураторы могут переосмысливать понятие национализма как такового, во всяком случае, во временных и пространственных рамках выставки и павильона, продолжая выставлять «иностранцев» в биеннальских национальных павильонах.
     
И второе. Не столько в 2011, сколько в 2009 году наметилось определенное движение в сторону интернет-проектов. Например, Каталонский павильон, Padiglione Internet, DropStuff.org и интернет-радиостанция - все эти проекты предлагали свежие подходы к производству сообществ. Возможно, молодые кураторы, вроде вас, смогут предложить новые способы связи с другими кураторами, где бы те ни были, и создать динамичную контр-биеннале.

вернуться к списку экспертов

Зейгам Азизов
Художник, участник Азербайджанского павильона (2011)

1.    Во-первых, я должен сказать, что я более чем убежден в том, что визуальное искусство сегодня один из основных источников производства ложного сознания глобального капитала и образного колониализма, и Венецианская биеннале медиатор этой ситуации! Таким образом, устаревшая концепция нации более не рассматривается с критических позиций, так как производит огромный капитал. Другая проблема – цензура, которая является практически частью естественного порядка вещей, так как это произошло, например, в павильоне Азербайджана. Очень странно, но павильон воспринимается почти как посольство, которое вечером посетил президент, а наутро две работы попали под действие цензуры! Никакой реакции от куратора или директора Биеннале не последовало! Шум был поднят прессой, которая, между тем, маргинальна по отношению к искусству или же какому-либо активизму…

2.    Да возможно, и некоторые павильоны за пределами Арсенала и Джардини привлекли большое количество посетителей. Если честно, то открытие Азербайджанского павильона было более чем успешным, благодаря опытным художникам и их аттрактивным работам, кураторство же было из рук вон плохим!

3.    Да, и выставка мне очень понравилась. Особенно интересным мне показалось кураторское решение представить отсутствующих туркменских художников телевизионной трансляцией: когда не работает художник, рулят медиа!

4.    Я уже ответил на этот вопрос выше!

вернуться к списку экспертов

Назарет Кароян
Теоретик, куратор павильона Армении (2011)

1.    Для вновь возникших на политической карте мира государств Венецианская биеннале имеет колоссальное легитимизирующее значение. В репрезентативном плане оно сопоставимо лишь с водружением государственного флага перед штаб-квартирой ООН в Нью-Йорке. Отсюда и ощутимая обратная связь, выражающаяся в повышенном интересе к национальным павильонам внутри этих стран. Возможность обладания символическим капиталом подобной величины, даже в рамках одной отдельно взятой выставки, есть потенциал, который может быть израсходован на модернизацию институциональной системы, перезагрузку отдельных функций или создание новых структурных инструментов на национальном уровне. Известно, что сцена современного искусства во вновь обретших независимость странах чаще всего является слабо маркированной и структурированной. Двухгодичный цикл повторных операций (назначение комиссара, выбор куратора, подбор художника, и т.д.) повышает функциональность и регулирует институциональную систему локальной арт-сцены, то есть, одна выставка способна стать мотором ее развития.

2.    В действительности задача стоит не столько в сломе культурной иерархии. Давайте примем данную иерархию как монархическую традицию, сохраняющуюся на репрезентативной плоскости современного искусства, подобно, к примеру, присутствию королевской семьи в современной политической реальности отдельных государств мира. А уважение, отдаваемое отдельным титульным нациям, - как дань за внесенный ими вклад в историю авангарда и современного искусства. Но что могут сделать и чем могут ответить артистические среды вновь возникших стран? Могут ли они составить дискурсы и предложить повестки и практики, которые своей оригинальностью в постановке вопросов и подходов генерировали бы лучик надежды, столь необходимой для противостояния кризису в мире в целом и в мире искусства в частности? Скажем, возможно ли трансформировать доминирующий в арт-экономике и ориентирующийся на центр, на пространство противоречий и столкновения знаков, репрезентативный способ производства в коммуникативное пограничное пространство, где первичным является не периодический многоцветный и многоголосый праздник, а каждодневный творческий труд? Конечно, это не зависит лишь от предрасположенности самого искусства к принятию новых полномочий за пределами производства символического. Оно предполагает также перепрофилировку других ниш социальной деятельности.

3.    Да, я побывал на выставке и считаю появление в 2005 году Центральноазиатского павильона одним из вызовов Венецианской биеннале последних лет. Вводя региональный принцип в мировой артистический форум, отличающийся именно сугубо национальной разбивкой, Центральноазиатский павильон противопоставляет вертикальной организации Биеннале горизонтальную плоскость регионального сотрудничества. Кроме политического аспекта такой подход отражает также состояние арт-сцен отдельных центральноазиатских стран: с одной стороны, наличие отдельных активных художников и кураторов, с другой - отсутствие институциональной среды в каждом отдельно взятом государстве Я не думаю, что подобная региональная инициатива была бы возможна при существовании развитых в институциональном плане локальных контекстов. Мне особенно импонирует метод воплощения концептуальной разработки выставки, то есть удачная концептуализация чисто кураторской задачи, связанной с трудностями вовлечения в одно экспозиционное пространство художников из столь разных контекстов и со столь разным индивидуальным опытом. Эффект подобного гегелевского метода превращения проблемы в ресурс всегда является впечатляющим. Вопрос, который у меня возник, имеет более методологический характер. В вашем кураторском заявлении универсальность представлена не производным от субъекта, а самим субъектом. Такая “субъективированная” универсальность начинает претендовать на то, чтобы быть единичной и единственной. Между тем, по сути не универсальность может претендовать на бытие тем или иным образом, а субъект. Субъект, в свою очередь, претендует и добивается не универсального, а единичного и единственного. Как я понял из предложенных вами на выставке проектов, носителем универсальности становится частное, партикулярное. Форма советской универсальности, опыт которой у нас имеется, показала свою ограниченность и неспособность распространяться из-за того, что представлялась как производное хоть и коллективного, но частного. Лишь сингулярное усилие и образцовый жест владеют способностью быть распространимыми, то есть, включают в себя формальные свойства универсального. Ален Бадью дает определение такой единичности: вычтенная единичность (singularité soustraite).

4.    А что - вместо венецианского биеннале лучше иметь еще один транснациональный форум, скажем, еще одну Стамбульскую и Сан-Паульскую биеннале? У Биеннале есть своя центральная выставка, которая в каком-то смысле повторяется, но она - уникальное явление в мире современного искусства именно из присутствия национальных представительств. Сила данной формы подпитывается происходящими вне пределов искусства геополитическими процессами, с возникновением все новых и новых государств. В данной связке в каком-то смысле осуществляется тот раздел чувственного между политическим и эстетическим, о котором говорит Жак Рансьер. Есть, однако, другая и намного более глубокая проблема, касающаяся не только Венецианской биеннале. Речь о мировой арт-экономике в целом, в рамках которой биеннале и другие периодические выставки стали системообразующими элементами. Наряду с общим экономическим кризисом, арт-экономика также переживает свой кризис. Причиной мирового экономического кризиса является нарушение связи между творческим трудом и промышленным производством, что зеркальным образом отражается и в арт-экономике. Если в промышленном производстве мы наблюдаем подъем креативного элемента, доходящего иногда до манипуляции и идущего во вред реальному производству, то в арт-экономике происходит обратное явление: подъем производственных элементов за счет креативного. Производственные технологии и инерции стали настоящим вызовом творческому труду. Естественность рождения произведения искусства оказывается под вопросом в условиях искусственной проектной периодичности производственного выпуска. Подобными производственными конвейерными линиями стали мировые артистические форумы периодического рода. Если подходить к вопросу с этой точки зрения, то Венецианская биеннале (как, впрочем, и другие форумы) скорее прекратит существование, передав свое концептуально-политическое наследие другим формам социально-культурной организации, нежели сменит конфигурацию.

вернуться к списку экспертов

Перевод с английского – Георгий Мамедов

 

54-я Венецианская Биеннале   © 2010-2012 Павильон Центральной Азии